Дмитрий Оболенский

В Российской империи княжеский сын мог рассчитывать на блестящую карьеру. Социалистическая Октябрьская революция 1917 года лишила его родины, как и миллионы российских эмигрантов по всему миру. В Дрездене, где с середины 1920-х годов Дмитрий Оболенский жил среди родных, он нашел либеральную атмосферу, традиционно открытую для русских гостей. Однако сотрудничество с Технической высшей школой не сложилось: у него не было законченного университетского образования, да и его взгляды расходились с принятыми научными доктринами. Во время Второй мировой войны он работал переводчиком на дрезденских предприятиях, помогал соотечественникам в плену, вместе с единомышленниками слушал зарубежные радиопередачи и позволял себе резкие, подстрекательские высказывания, в том числе в присутствии начальства. Осенью 1944 года его донесли и арестовали. До суда дело не дошло: Дмитрий Оболенский умер от последствий истязаний в заключении. Ему было всего пятьдесят лет. "Обе родительские линии Дмитрия Оболенского принадлежали к русскому дворянству, их предки занимали высокие посты при царском дворе. Княгиня Елизавета Николаевна, урожденная Салтыкова, и князь Алексей Дмитриевич Оболенский поженились в 1893 году. Дмитрий родился в 1894-м и был старшим из четырех детей. Семья жила в Санкт-Петербурге и в имении Березичи под Калугой, где находилась известная стекольная фабрика, принадлежавшая Оболенским.

После революции 1905 года отец сделал стремительную карьеру. Князь Оболенский занял пост обер-прокурора Святейшего правительствующего синода, фактически возглавив государственное управление Русской православной церковью. Он входил в Государственный совет и вместе с премьер-министром Сергеем Витте считается автором Манифеста 17 октября 1905 года «Об усовершенствовании государственного порядка», первой российской конституции. Петр Столыпин был его личным другом.

Дмитрий учился в немецкой гимназии Анненшуле и окончил ее одним из лучших в выпуске. В школе был современный гимнастический зал, и он увлекался спортом. Его сестра Анна, в замужестве фон Герсдорф, вспоминала: «В юности он обожал физические упражнения, растирался снегом, никогда не болел…» В Пажеском корпусе Дмитрий готовился к офицерской службе, затем поступил на математическое отделение Петербургского университета. В Первой мировой войне он участвовал как гвардейский офицер." "После Октябрьской революции 1917 года Дмитрия Оболенского ненадолго арестовали. Освобождение стало возможным благодаря заступничеству Максима Горького, который напомнил о позиции его отца, выступавшего против антисемитских преследований в Российской империи. Дмитрий остался в Петрограде и некоторое время работал на конном заводе. В 1922 году он последовал за родителями, эмигрировавшими ранее и поселившимися в Дрездене в городской вилле. Там же жила его сестра Ольга фон Герсдорф с семьей. Семья вновь была вместе.

Дрезден, до 1918 года резиденция саксонских королей, имел заметную русскую колонию с собственным храмом — православной церковью святого Симеона. Среди прихожан были композитор Сергей Рахманинов и философ Федор Степун, профессор социологии Технической высшей школы. Отец Дмитрия, Алексей Оболенский, ставший старостой общины, при поддержке друзей создал культурное объединение, встроенное в широкую сеть русской эмигрантской культуры. В декабре 1933 года там выступал Иван Бунин, только что ставший первым русским лауреатом Нобелевской премии по литературе.

Перевалив за тридцать, Дмитрий Оболенский попытался возобновить научные занятия в Технической высшей школе Дрездена. Его нестандартные идеи, ставившие под сомнение общепринятые представления в механике, не нашли поддержки у профессуры. Да и положение лица без гражданства, без диплома, изначально было проигрышным. Чем именно он занимался? Известно, что в 1934 году Оболенский выступал на международной математической конференции в Праге. Говорят и о японской публикации, но она так и не была обнаружена. Письменное наследие ученого, к сожалению, пропало после 1945 года." "В 1935 году Дмитрий Оболенский женился на Ирмгард Элизабет Кубашевски, урожденной Хиршфельд, и завел собственное хозяйство. Оба зарабатывали преподаванием языков. Дмитрий работал в военном училище вермахта, чему, вероятно, способствовали родственные и личные связи с саксонскими аристократами, служившими в Дрездене. Он дружил с молодым офицером Шаль-Риаукуром, казненным позже как участник заговора 20 июля 1944 года. С началом войны в 1939 году Дмитрий лишился места и устроился переводчиком в патентный отдел фирмы Zeiss-Ikon, на заводе Ica.

Когда нацистские власти решили конфисковать имущество православной общины, насильственно объединив ее с монархической белградской и тем самым оторвав от либеральной парижской зарубежной церкви, многие прихожане в 1939 году покинули дрезденский приход. Среди них были супруги Степун и Дмитрий Оболенский." "Он свободно владел русским, немецким, французским и английским языками. В патентном бюро Дмитрий обсуждал политику с немецким и австрийским коллегами, на всякий случай переходя на французский. Начальник прикрывал подчиненных, но другие сотрудники возмущались «негерманским поведением». Трое коллег слушали и иностранные радиопередачи, чтобы знать реальный ход войны, что считалось уголовным преступлением. Сестра Ольга тревожилась за брата: «Он вел яростные споры с одним из коллег на фабрике. Мы не раз слышали, как он говорил вещи, которые могли быть расценены как унижающие Германию. Мы его предупреждали. Он стал осторожнее, хотя по-прежнему сильно возмущался режимом, особенно обращением с пленными и русскими рабочими». На всех немецких предприятиях, в том числе на заводе Ica, трудились принудительные рабочие из оккупированных стран, вероятно и советские военнопленные. После Сталинграда Дмитрий прямо сказал новому начальнику, что война для Германии проиграна. Его вежливо попросили написать заявление об уходе.

Это дало возможность искать новую работу. В начале 1944 года он был принят в фирму Mimosa AG, производившую фотобумагу, также в патентный отдел. После доноса 6 октября 1944 года его арестовали. Обвинение касалось «антигосударственных высказываний» в адрес коллег. Уже после войны руководство фирмы сообщило вдове о настоящем заговоре: несколько сотрудников, во главе с нацистским уполномоченным предприятия, донесли на Дмитрия Оболенского в гестапо." "После двух недель допросов в полицейском управлении на Шисгассе его перевели в следственную тюрьму при земельном суде на Георг-Бэр-штрассе. Сокамерник вспоминал, что Оболенский пожаловался на надзирателя, унижавшего смертников в здании суда, где проводились казни.

Его дело не сохранилось, поэтому ход событий полностью восстановить невозможно. По оценке Биргит Зак, руководителя мемориала на Мюнхнер-плац в Дрездене, Дмитрию Оболенскому грозило обвинение в «подрыве боеспособности вермахта». Обер-прокурор при Народной судебной палате передал его дело дрезденской прокуратуре, и в начале 1945 года Оболенского перевели в тюрьму на Матильденштрассе. Там он сидел вместе с немецкими коммунистами, которым преподавал русский язык. Вскоре последовал физический и психический надлом. 8 февраля 1945 года его доставили в больницу Иоганнштадта, где 10 февраля он умер от полученных травм. Навещая его в больнице, жена услышала рассказ о случившемся: его выбрали жертвой за то, что он был русским, запретили писать письма, перевели в неотапливаемую камеру без кровати и постели, избивали. Когда у него поднялась высокая температура, его оставили лежать на грязном полу. Анна фон Герсдорф в 1968 году вспоминала их последнюю встречу: «Я никогда не забуду это исхудавшее, словно уменьшившееся лицо, небритое, с большим лбом и острым носом. Лицо мученика…»" В Советской зоне оккупации, а затем и в ГДР Дмитрий Оболенский был признан жертвой фашизма. 8 мая 2025 года в Дрездене в его память был установлен камень преткновения.